BIRDMAN

Автор: В.А.

Альгис Гришкевичиус

1

Мы собирались в кино про духов на последний сеанс. Топ-критик из «Гнилых помидоров» сулил сюжет «абсолютно непресказуемый». Мой флегматичный соратник по кинопоходам Фрэнк Марк (он сам себе придумал это двойное туземное имя и вечно путает, что впереди) славится тем, что появляется в последний момент. «Илья Ильич» ему бы подошло больше. Сам я, вопреки внешнему штольцеобразию, бываю готов в следующий момент после последнего. Я похож на супружескую пару, описанную одним французом: они годами не могли выбраться из собственной квартиры.

Тем более, что этот духовный фильм шел в каком-то странном и зловещем месте, в котором ни я, ни мой товарищ ни разу не бывали. И даже не слыхали, что там вообще существует такой кинотеатр, а именно, «Арена». «Может, домашний?» – буркнул он, глядя в GPS на айфоне.

Пятница, вечер, чудовищный траффик. Неужели у всех этих людей нет других дел, как тащиться в кино? «Арена» расположилась в тускло освещенном нуарном участке между помпезными кинотеатрами на Голливуд-бульваре, с одной стороны, и сверкающим «Арклайтом» на Сансет-бульваре, с другой.  Прибыли мы в этот третий мир за минуту до начала. Под каждым фонарем в таком районе ожидаешь увидеть лужу крови. Добавим ловлю паркинга, который здесь отсутствует, похоже, с 30-х годов прошлого века. Некоторые, небось, так до сих пор и ищут, отправившись на новый фильм Чаплина. На платный паркинг «Арены» мы принципиально не встали.

Шла пятая минута сеанса. Мы все еще кружим.

– Не будем спешить, – сказал я, – ведь там идет «Фитиль».
– Так я и приехал с учетом «Фитиля». Куда нам теперь торопиться… – ответил Марк Фрэнк, медленно едучи вдоль машин с счастливой паркмой (карма+паркинг).
– Опоздаем так опоздаем, – экклезиастически  сказал я, словно мы еще не опоздали.
– Не попадем, так не попадем, –  согласился он.
– Оно даже и к лучшему, – сказал я. – Хотя смотреть больше нечего. Не на «Birdman” же идти.

Но нервы сдавали, и мы малодушно заехали на паркинг «Арены». Металлические ворота за нами почему-то закрылись. Потыкамшись, мы нашли единственное место и втиснулись в него.

– Если скорым шагом, поспеем к концу «Фитиля», – сказал Фрэнк Марк, но не зашагал скорым шагом, а стал смотреть в небо. Там что-то тарахтело.

Не прошло и минуты, как я тоже выбрался из машины: у меня там падали то очки, то телефон, то зуб, то прихваченный банан. Насчет зуба пошутил, конечно.

–  Слушай, что за %#@? – спросил меня Марк, когда мы уперлись лбами в закрытые ворота. – Где  работнички?

– Убиты, – ответил я.

В будке и вправду никого не было.

– Кто ж нас тогда закрыл? – спросил Фрэнк.
– Причем вторые ворота тоже закрыты, – отметил я.

И тут случилось что-то совсем уж непостижимое. Звездное небо над нами начало затягиваться потолком. Как в пенале, который закрывают крышкой.

– Аттракцион? – неуверенно предположил я.
– Какие аттракционы, %#@, нужно когти рвать! – крикнул Марк и полез на ворота. Но через несколько секунд спрыгнул.
– Глазам не верю, – говорит, – но там колючая проволока. И, кажется, через нее пропущен ток.

К этому времени небо уже было полностью затянуто и мы оказались во тьме.

– Хей! – крикнул я по-английски, – есть тут кто?
– Не нравится мне это все, – отозвался Фрэнк.
– А то мне нравится. Звони в полицию, – сказал я.

Кто-то должен был взять на себя мужество сказать это первым.

– Почему я? – спросил Марк.
– У меня акцент слишком сильный.

Пока мы спорили, у кого сильнее, дальняя стена осветилась. Она оказалась киноэкраном. С противоположной стены затрещала камера и мы увидели на экране… нас самих. Мы увидели, как Фрэнк подъезжает к моему дому, как я выхожу, сажусь к нему в машину и она трогается.

– Может, это смешная передача со скрытой камерой и сейчас кто-то вылезет и признается?
– Все хуже, – сказал Марк.

На экране уже показывали вчерашний день. Я сижу у компьютера и убиваю время в фейсбуке, а Фрэнк Марк убивает его в «джиме».

– О боже, – прошептал я, – это же фильм о твоей жизни, который тебе показывают после смерти.
– Все хуже, – сказал Фрэнк. – Сейчас мы проснемся в другом кино.

 

2

Как ни пытался я избежать отчета о Birdman, который в российском прокате покатитcя в виде красивого русского слова «Бёрдмен», мне это не удалось. Зато во второй половине этого в буквальном смысле нашумевшего блокбастера удалось вздремнуть и увидеть вышеописанный саспенс. Несмотря на зубодробительный грохот барабанов и опереточно-взвинченную обстановку действа. Да, на духов мы безнадежно опоздали, и меньшим из зол в голливудском меню был этот фильм, снискавший репутацию чего-то интеллектуального и экзистенциального. Что всегда настораживает. Он, повторюсь, совсем неплох, просто несколько никаков.

Начнем с того, что смотреть битых два часа на актера Майкла Китона – наслаждение не из самых пронзительных по ходу однократной жизни. Как говорят на Востоке, харизма йук. Мужик и мужик. Китон посредственно, хотя и непосредственно, играет посредственного актера (ему и играть не нужно), который в юности блистал (если в таких фильмах можно блистать) в виде человека-птицы в одноименных комиксных экранизациях, а теперь, когда ему за 60 и он полузабыт и никому не нужен, пытается вернуть имя и смысл существования серьезной ролью в серьезной пьесе на серьезной бродвейской сцене. К тому же сам Китон некогда играл одного из бесчисленных бэтменов.

Под серьезной пьесой тут почему-то имеется в виду воображаемая (сценаристом) инсценировка абсолютно никчемного рассказа «О чем мы говорим, когда мы говорим о любви» пера Раймонда Карвера, литературного пузыря, надутого и раздутого редактором Гордоном Лишем, не знающим удержу в перелопачивании авторских вариантов. Он перекарверил и выкарверил самого Карвера (carver — резчик по дереву, кости, камню). В рассказе две провинциальные  пары идиотов сидят за столиком, пьют дешевый джин и спорят, что есть любовь. А что не. Даже в редакции Лиша это невыносимая графомания, а великий  understatement – лишь в воображении его носителей, науськанных усматривать «экзистенциальное» бог знает  в чем, начиная от простодушных диалогов Эрнеста вашего Хемингуэя и кончая Кормаком их Маккарти. Кстати, название рассказа придумал Лиш, и кто только из попсовиков-затейников его не заимствовал, слегка видоизменив, Мураками, к примеру.

Но вернемся к нашим бердменам. Висящий на стене артистической каморки старый киноплакат всячески подбадривает Китона, и гундосит, что он, как Маресьев,  «должен летать». Т.е. снова стать жар-птицей и сражаться со злом. А Китон всю жизнь теперь положил на (или в) эту пьесу. Склеек в картине мало, что пытается внушить нам мысль, будто все снято на одном дыхании. Какофония и вправду беспрерывная.

В фильме есть три светлых пятна и несколько эффектных фраз. Партнеры Китона на сцене – Наоми Уоттс, которую после «Малхолланд Драйв» лично я обожествил, и сыгравший лучшую свою роль (после «Бойцовского клуба») Эдвард Нортон – психопатический истероид, норовящий в постельной сцене на реальной сцене переспать с партнершей по-настоящему. Бердмен, тоже путающий реальность и условность, протаскивает на сцену реальный пистолет. Третье пятно – полупотерянная дочь старого Китона-Бэтмена-Бердмена, бледная красота которой сочетается с отличной игрой. Фраза же, например, такая: “Популярность – это маленькая и бл…витая кузина престижа”.

Сам же птицечеловек в каморке нет-нет грешит телекинезом, и я все ждал, что это чем-то кончится. Лучшая же сцена фильма – когда Китон в паузе между двумя выходами на бродвейскую сцену нечаянно оказывается за дверью театра на заднем дворе, после чего вынужден в чем был пробираться через многолюдный Таймс Сквер к главному входу в театр, а был он почти в чем мать родила. Ну и понятно, что тысячи сняли сие на смартфон, и новость сия стала куда «вируснее», чем экзистенциальная премьера с настоящим пистолетом и реальной стрельбой.

Больше и рассказывать нечего, остались спойлеры. Фильм был бы получше, бей барабаны потише, будь монологи похлеще, и играй человека-птицу артист полета повыше. Amores Perros так и остается сияющей вершиной творчества реж. А. Иньярриту. И, я бы сказал, одинокой.

 ***

В следующий раз – на духов. Таковы уж грабли судьбы. Фрэнк Маркович, ты идешь?

Фото: Альгис Гришкевичус

Поделиться с человечеством

2 комментария на «“BIRDMAN”»

  1. Замечательно! Браво, В.А.! Фильм я, конечно, вряд ли посмотрю. Лучше еще раз перечту ваш блестящий опус!

  2. […] мне понравилось никчемное кино про человека-жар-птицу, хотя я его сразу забыл навеки. […]

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.