История одного сарая

Автор: Завен Баблоян

Был некогда такой писатель — Грин, а если честно, то Гриневский Александр Степанович. Совершенно непутевый был человек, с тяжелым характером и неспособный, по сути, ни к чему, кроме сочинительства. Как это бывало с русскими (а также русскоязычными украинскими, ггг) писателями, ему сильно повезло с женой (аж на третий раз, тут он, возможно, среди них рекордсмен, — хотя без первой жены он бы тоже не выжил; а может, и без кратковременной второй, ибо у нее в голодный год было варенье). Нарисовалась в его жизни некая Нина Николаевна, которая всячески его любила, обхаживала и по мере сил спасала от алкоголизма. Именно она утащила его подальше от питерского гонорарного пьянства в Феодосию. И потом, когда его перестали печатать, героически дотягивала с ним лямку в полной нищете в Старом Крыму. В 1932-м Грин умер от рака желудка.

Когда немцы пришли в Крым, она жила все в том же сарайчике, с больной матерью. Устроилась на работу корректором в «Официальный бюллетень Старо-Крымского района» и даже одно время заведовала целой типографией. Затем ее угнали в Германию на работу, в 1945-м году ей хватило ума вернуться из американской зоны в СССР. Тут же загремела в лагеря на десять лет с конфискацией «за коллаборционизм и измену Родине». Отпахала там почти весь срок (ей сильно помогала первая, «революционная» жена Грина), написала воспоминания, отослала своему брату, который их со страху уничтожил. Тогда она написала их снова. В печорском лагере.

Дальше было немного веселее. Вернувшись, Н.Н. стараниями друзей Грина получает пенсию от СП, живет в Москве. Получив роялти (его снова стали печатать), восстанавливает заброшенную могилу Грина и обнаруживает, что в их сарае не то секретарь райкома, не то председатель исполкома завел себе курятник. В реабилитации ей отказали (она была реабилитирована только в 1997-м). Кажется, в 60-м ей вернули сарай, где она тут же открывает «на общественных началах» музей. Авторские права больше не действуют, ее пенсия составляет 21 рубль. В 1970-м открыли музей Грина в Феодосии, в том же году Н.Н. умерла. Она завещала похоронить себя рядом с мужем и матерью, но местные власти, не умея простить сарай, этого сделать не разрешили. Через месяц после смерти друзья перезахоронили ее тайно. Ночью — «как фашистские подонки». А через год в многострадальном сарае открыли музей Грина.

Простите, что много буков, короче такую жизнь не перескажешь. Просто хочу, чтобы вы знали и об этой коллаборционистке тоже. Я часто ее вспоминаю — может, из-за того серенького шеститомника Грина, который три раза подряд прочитал в пятом, кажется, классе. Говорят, Ассоль — это именно она. А в советское время с книжками была напряженка, да.

Поделиться с человечеством

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.