В этой сказке все не по Проппу

Автор: Завен Баблоян

к баблояну Conrad Felixmüller

Эта война кусок за куском, край за краем, город за городом пожирает мою память, мою личную историю, мою собственную мифологию. Москву, в которой я родился, и Россию, по которой метался и в которой живет слишком много «моих» людей. Луганск/Ворошиловград, город моих первых бессониц, проведенных на его утренних пустых улицах, первых программ на калькуляторе и книги «Звезды: их рождение, жизнь и смерть» под подушкой. Крым, мои сухие и жаркие 90-е, зрелость моих друзей в 2010-х. Славянск, странные сюжеты моей судьбы в 2000-х, комариные вечера и соль на коже, как перед глотком текилы. И даже крошечное Счастье, окруженное озерами и лесами, карту моей личности, ту карту, о которой писал Прохасько как о внутренней топографии каждого человека, — иногда, задумавшись, я и не замечаю, что свернул с Матросова на Донецкую, а потом через шанхай Песчанки иду к огородам — там, на своих болотистых четырех сотках, бабушка самоотверженно спасает капризную клубнику.

Все это теперь — чужое. Все испакощено и осквернено какими-то вывалившимися из дурного российского фэнтези зелеными боевиками с триколорами и их полоумными дружками, вылезшими из зассаных и засыпанных пластиковыми шприцами подвалов. Как ни странно, Харьков, в котором я живу, начал для меня умирать первым, с того момента, как на трон взобралось нелепое, карикатурное и от этого еще более точное воплощение его моральной и нравственной капитуляции. Первого марта на этот полуторамиллионный гроб с грохотом набросили крышку и принялись прибивать ее битами, покрытыми кровью моих друзей. И как ни странно, единственный за много лет момент облегчения я ощутил в этот понедельник, когда трон вдруг оказался пустым. Что бы ни случилось дальше, от городского лица вдруг отвалилась многолетняя псориазная короста, превращавшая это лицо в страшную издевательскую маску.

В этой сказке все не по Проппу: сначала на страну плеснули живой водой революции, а потом принялись поливать мертвой водой войны. Что ж, раз только так и может быть, — это твой праздник, мерзкая тварь, радуйся, рви мое прошлое, топчи дорогие мне могилы, валяйся в пьяном угаре на моей памяти. Видимо, это и есть цена моего будущего.

 

Илл: Conrad Felixmüller

Поделиться с человечеством

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.