ГОВОРЯЩЕЕ ПЛАТЬЕ

Автор: С. Варо

Дорога была покрыта щедрым слоем золотистой пыли. Мы тряслись в моем личном танке, страховка на который истекла еще в прошлом году. Справа от меня сидела Лена, а остальное пространство боевой машины было забито ее барахлом. Когда мы проезжали какой-то полустанок, она со словами: «Я скоро!» спрыгнула, чтобы продать кучу говорящих платьев, которые мы везли.

И так спешила, что одно платье забыла. А может, и специально оставила, поскольку оно было глухонемым.

И вот я жду ее, жду, не выключая мотор и нервничая. Мне еще как-то успеть до ночи вернуться домой: там кошка одна. А Лена все никак не возвращается и явно увлеклась торговлей. Тем более что говорящие платья, убалтывая покупателей, пошли на ура. Полустанок на глазах разрастался в оживленный и зычный базар, наполненный пестрой толпой покупателей, которых перекрикивал сам товар.

– Кишмищ! Кишмищ! – кричал кишмиш.
– Солоный миндал, жарен в золЯ! – орал миндаль.
– Шашлик–машлик! Свежий баранин и печен овца! – шипело, брызгаясь соком в синем дымке, жарящееся мясо.

Я глянул на показатели и ужаснулся.

– Лена, у меня горючее на исходе! – кричу, но низкий мой голос тонет в базарном гвалте. Тогда я стреляю в небо.
– Возвращайся один! – кричит Лена в ответ, отвлекшись на миг от воркования с каким-то типом в цветастом тюрбане. Она всегда этим славилась.То официант, то таксист, то олигарх, то проходимец с витиеватым кинжалом.

Ну я и поехал. В конце концов, у меня дома кошка голодает, я везу ей консервы, а ехать в несусветную даль.

***

На фривее я, конечно, запутался. Мне казалось, я ездил этим маршрутом тысячу раз, и вот на тысяча первый что-то предательски изменилось. Какая жалость, что я потерял пульт! Когда он у меня был, танк можно было отправить в путь самостоятельно, управляя его движениями с компьютера. Сидишь с гостями, а твой танк мчится где-то в звездной ночи. Да, это было сопряжено с риском, что связь прервется и танк в кого-нибудь врежется, но даже это лучше, чем мчаться в нем самому.

Когда едешь сам, то едва различаешь дорогу, а о дорожных знаках и говорить нечего. Вся надежда на память, а ее нет. Но я помнил, что где-то вот тут я всегда сворачивал, чтобы хитро срезать. Так и поступил, хотя чувствовал, что это не то, это какой-то левый фривей.

И правда, там и сям прямо на дороге лежали огромные, похожие на метеориты, тускло блистающие глыбы. Плюс что-то начало постукивать. Если это мотор, то мне хана. Как же мне не хватало Лены, которая великолепно ориентируется по звездам. Небось, уже возлегает на потертой оттоманке с этим типом в тюрбане.

Но в конце концов я все-таки выбрался в город. В везении мне не откажешь! Хотя и были сомнения, что город – тот. Ну ничего, кривая выведет. Танк медленно полз, чураясь как милиции, так и полиции, шмыгая со скрежетом в кривые улочки, тихие переулочки и то и дело упираясь пушкой в очередной тупик. Проблема в том, что права тоже просрочены, и потому ехать нужно тихо и скромно. Попробуй это сделать, когда ты ведешь танк. А главное, ну ни одной заправочной.

Вот я наехал на чью–то влажную тряпку у двери, немного увяз, с трудом протиснулся в квартиру и, объезжая плюшевого мишку на паркете, коснулся тапочки дремлющей бабушки. «Брысь!» – крикнула она в полусне.

Нет, это совсем не похоже на Лос-Анджелес, подумал я, выезжая на узкую булыжную мостовую. А тут мальчишки пробегают, один за другим, крутя перед собой ржавые ободья бывших колес. Я потащился за ними в надежде, что грохот мотора растает в ребяческом шуме.

Мне бы вырваться на проспект, на бульвар, уж там бы я рванул во весь опор – дотянуть до заправки. Но в итоге с мальчишками этими забрался в такую глушь, где не было вообще ничего, кроме ветхих курятников. Тут мотор и заглохни.

Мальчишки с диким хохотом убежали. Моя машина стояла посреди черт знает чего, бог знает где. Отчаянье нахлынуло на меня. Я покрылся испариной. Все, отсюда не выбраться. Вся поездка была роковой ошибкой. Это вообще чужая страна. Я пытался вспомнить, на каком языке кричали мальчишки. Санскрит, суахили?

– А почему бы тебе на мне не жениться? – напугало меня забытое платье, обвив мою шею сзади шелковыми полурукавами.

И столь же неожиданно оно помассировало мои плечи, и это было просто сказочно. Я даже не подозревал, как в этом нуждался, холодная Лена никогда не опускалась до тактильных ласк, ее заботила только торговля. Боже, какие нежные и в то же время сильные прикосновения! Я на какое-то время онемел, но как только обрел дар речи, сказал ему, то есть ей, что нужно смотреть на вещи реально.

– Что может быть реальнее нашей любви? – воскликнуло платье. – И я не вещь!
– Мы находимся, – объяснил я, –  в совершенно чужой стране, даже если это Россия. Скорее всего мы в Самаре, где когда-то жила моя бабушка, и у нас ни копейки. О какой женитьбе сейчас может быть речь? У нас нет денег даже на еду.
– Очень приятно, меня зовут Миранда, – сказала она, – и ради тебя я готова терпеть любые лишения! Я столько ждала этого часа! Я столько мечтала о тебе. Бог свидетель, сколько я пережила, чтобы обхитрить Лену и остаться с тобой. И твоя кошка меня обожает! Она играет со мной, смотри, это она порвала! И ты даже не думай про деньги. Я хорошо знаю жизнь, и знаю, как на нее заработать!

Я трагично хихикнул.

– Ты напрасно смеешься таким неискренним смехом! По мне не скажешь, но я очень практичное платье! При этом я шелковая.
– О проституции не может быть и речи, – отрезал я.
– Ты режешь по живому!

Миранда обиделась так сильно, что ринулась вон из танка, но в последний момент я зачем-то поймал ее за хвост. А через минуту она все же ушла – на заработки.

И я подумал, что забот только прибавилось. Мало того, что сижу в танке, который застрял в чужой стране, мало того, что у меня нет ни топлива, ни денег, ни провизии, ни даже одежды (как оказалось, я в одних трусах, потому что Лена сказала, что мы туда и обратно), так теперь еще нужно волноваться и о хрупком шелковом платье. А что делать? Ты ответствен за тех, кто тебя любит, даже если непонятно за что. А главное, почему я решил, что это Самара? А что, если это Самарра и нас поджидает Смерть? Ведь совсем недавно я проезжал восточный базар. Не может ли Самарра притворяться Самарой? Да и чем Самара-то лучше?

Миранда велела мне ждать возле ближайшего сарая, что я и сделал, замаскировав машину куриными перьями. После чего наконец немного вздремнул. Мне приснилось, как я просыпаюсь и всем рассказываю по телефону, какой смешной и абсурдный сон мне приснился – про говорящие платья! Ну а на самом-то деле у меня, слава богу, все хорошо – я лежу на ковре у бассейна в своем роскошном 16-комнатном доме на берегу Тихого океана, потягивая мохито. Я дома, в Мексике. Прохладный бриз перебирает бирюзовые ворсинки моего дорогого халата, к счастью не умеющего говорить. Единственное, что омрачало это ослепительное утро, был ужасный голод. Где тут мой холодильник, где яства, где слуги? Да сделайте, черт возьми, хотя бы омлет! Куда все провалились?

***

Миранда меня разбудила. Она принесла лукошко яиц, которые заработала у окрестных кур танцем и пением. «Зачем курам сдались ее танцы?» – подумал я, но Миранда уже сготовила в танке роскошную яичницу с помидорами. «А где ты ночью взяла помидоры?» – восторженно спросил я. В ответ она меня молча поцеловала.

Так мы зажили. Она где-то пела и танцевала, я редактировал тексты, которые написаны на местных, светящихся в полумраке банкнотах («Сей казначейский билет…»), мы постепенно пристраивали к танку дополнительные комнатенки, но детей у нас не было. Зато пришла моя кошка! Ума не приложу, как она нашла дорогу.

И все бы ничего, но мне как-то вздумалось пойти на прием к юнгианскому психологу. Хозяин был сед, мудр и скуп на слова. Его дом был уставлен тикающими, булькающими и что-то шепчущими механизмами таинственного предназначения. Я принес старику охапку свежеотредактированных купюр, но он решительно их отмел, сказав, что моя жизнь в опасности, причем не только моя, и старик в виде исключения поможет бесплатно. Тем более, что он сам как раз собирался нанести мне визит.

В ходе сеанса юнгианец поведал, что Миранда – иллюзия, как и все остальное, включая Самару-Самарру.

– Это сон, – сказал он уставшим голосом.
– Как же сон, – возразил я, – если я сижу у вас на сеансе? К тому же я люблю Миранду, она – и я это понял только сейчас благодаря вам – смысл моего существования.
– Существования где? – печально спросил юнгианский старик. – Этот сеанс реален, но вам он снится.

В подтверждение он закурил сигару и выдохнул кольцо дыма, которое преобразилось в невероятно красивое и тонкое женское лицо.

– Кто это? – спросил я.
– Вот видите, молодой человек, вы даже не узнаете свою любимую, которая – всего лишь забытое рваное платье. И этот дым – единственный для вас способ увидеть ее несуществующее лицо.

Лицо Миранды мне улыбнулось и растворилось в воздухе.

– Тогда и вы не существуете! – опроверг я доктора.
– Я существую, но для себя и своего мира. Для вас же я – сон. И если вы не осознаете этот факт, то уже не проснетесь. А чтобы осознать, вам нужно бросить вашу так называемую «Миранду» в топку вашего танка. Вот топливо, – он протянул мне бутылку с какой-то мутной жидкостью, – этого должно хватить.

– Абсурд, – неуверенно возразил я.

– Вами овладела Тень, – сказал доктор, – и если вы ничего не предпримете, то в своем мире вы, простите, умрете. При этом выглядеть ваша смерть будет правдоподобно: инфаркт, инсульт, острая почечная недостаточность… К тому же ваша «Миранда» опасна для нашего города. У вас на все про все, – он прислушался к журчанию клепсидр, – минут пятнадцать.

***

Вернувшись к семейному очагу, я рассказал Миранде о беседе с выжившим из ума юнгианцем, чтобы ее немного развеселить. Но мой рассказ ее почему-то ужасно расстроил. Я все еще не видел ее лица, но мне показалось, что она побледнела. И кошка вела себя как-то тревожно. Наскоро поужинав, мы потушили свет в танке и легли спать. Однако вскоре нас разбудили дружественные куры. Я глянул в бойницу и увидал, что со всех сторон к нам идут люди с факелами. «Они хотят ее сжечь! – кудахтали куры. – Хотят сжечь нашу певунью!» Впереди всех шел уже знакомый мне старец. Это он вел толпу.

Миранда заметалась. Я с неожиданным для себя хладнокровием заправил танк юнгианским топливом – и весь наш дом, вместе с пристроенными за годы комнатками, вздрогнул. Ржавые, но могучие гусеницы зашевелились. Мы медленно сдвинулись с места, но довольно уверенно набирали скорость. Пушка, грозно скрипя, прочищала горло. Из нее вылетали куры.

Наш огромный дом выскочил на большую дорогу, я напоследок развернул башню и дал прощальный залп. Получился салют.

Мы неслись на всех парусах по звездной ночи, и я был настолько счастлив, что не сразу заметил неладное. Кошка спала у меня на коленях, но Миранда рыдала. Она читала тлеющее на глазах письмо старого юнгианца. «Он прав, он прав, – лепетала она, – ты пропадешь из-за какого-то рваного платья…» Я должен был следить за дорогой и не мог убедительно возразить. Тем более, что стало плохо видно – как это часто бывает во сне. Я боялся, что наше с трудом нажитое хозяйство свалится в пропасть. Я говорил Миранде, что я давно уж устал от Мексики, у меня там нет ничего, кроме денег, а тут у меня все: жена, хозяйство, привычка, куры. Я буду жить с ней в мире этом. И что-то еще говорил, говорил… И пока говорил, она обвила мою шею, как когда-то, помассировала плечи нежно и сильно, и ни с того ни с сего упорхнула в незакрытую мной топку. Или это был ворвавшийся ветер? Я не успел ни охнуть, ни ойкнуть, глядя, как остатки тончайшего шелка погибают в пламени. Дым на секунду сделался ее лицом, она прошептала что-то и все. И сколько я на себя ни кричал, сколько ни причитал, необратимость случившегося была очевидной.

***

Вся комедия в том, что мне некому рассказать про этот смешной и нелепый сон, потому что я так никуда и не проснулся. Быть может, потому, что не хотел. В том мире меня держала лишь кошка, но ведь она со мной. Наверное, я и вправду умер от почечной недостаточности, как каркал старик, или чего-то еще. А может, и жив. Мне на это плевать. Я еду по звездной дороге уже черт знает сколько лет, кружа по забытым богом фривеям, неведомым улочкам, странным переулочкам, то упираясь в тупик, то выскакивая на распахнутый перед Млечным Путем пустырь, еду в вечной надежде, хотя знаю в душе, что и в этом волшебном мире ничего не повторяется. Даже сон.

 

______________________

От редакции:
Вы платите понравившемуся уличному музыканту? Тогда почему бы что-то не заплатить и автору? Кармическая награда не заставит себя ждать.

ЗДЕСЬ

Поделиться с человечеством

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.