СПЕШИТЬ НЕКУДА

Автор: Sebastian Varo

Как ни странно, все-таки объявили. Не испугались пресловутой паники. Даже они понимают, что нет никакой разницы, впадет ли глупое население в панику или эйфорию. Так что можно бить витрины, если есть настроение. И украсть телевизор.

По «самым оптимистическим расчетам», сказали они, осталось часа полтора.  В этот правительственный оптимизм мне что-то плохо верится. А значит, час.

Я решил не сидеть дома, а пойти проветриться на Сансет-бульваре. Жарко поцеловал кошку, пребывающую в счастливом неведении, и ушел, оставив дверь приоткрытой. По старой привычке она тут же начала выть, словно хозяин покинул ее навсегда, и это был первый и последний случай, когда она была права.

У нас тут в междуквартирье – некое подобие садика, и кошка вечно вожделела туда попасть, чтобы припасть к лону природы, потереться усами о бессмысленную флору и половить блох. Что ж, теперь в ее распоряжении целый час, а блохи тоже не жильцы.

***

Сансет-бульвар почти безлюден. На скамейке безмятежно похрапывал бомж, который явно не следил за событиями, что и мудро по-своему. Ну прошепчет он: «What the fuck?», очнувшись на секунду. Та самая мысль, которую человечество повторяет последние месяцы. А так хоть сон глубокий.

Чуть погодя меня неожиданно обогнал зализанный мужчина в приличном костюме. Он орал в телефон:

– Что значит быстрее? Ты же понимаешь, что автобусы не ходят! Опять «где машина?»… Да загляни же в гараж, Марла! До работы подвез Джон, а после объявления все кинулись врассыпную. Господи, Марла, я был не у Лиз, я сто лет не видел Лиз и даже забыл, как она вы…

Он резво перебежал на другую сторону улицы.

Зайдя в магазинчик, я достал из их холодильника ведерко мороженого и бутылку пива. В соседнем ювелирном не без трудов добыл золотую ложку. Завопила сигнализация, радуя слух.

Когда проходил мимо парикмахерской, меня внезапно окликнул знакомый голос. В дверях стоял Жорик, 60-летний армянин из Баку, у которого я иногда стригся. Если бы не его невысокий рост, то он бы мог сойти за Зевса: роскошная полуседая грива, мощные брови, классические черты лица.

– Ты же худеть собирался! – возмутился Жорик

– Один раз живем. А ты что, на работе, что ли?

– Ты же знаешь, что в будни я работаю, – сказал Жорик, – кстати, не вижу тебя уж месяца три и прическа у тебя ужасная.

– Ты прав, Жорик, плохо я подготовился к…

– Хочешь, я тебя постригу? – перебил он.

– А мы успеем? – я глянул на часы в телефоне. Оставалось минут 45.

– У нас еще тьма времени! Садись.

– Жорик, у меня с собой… могу щедро заплатить золотой ложкой.

– Садись, сегодня все стрижки бесплатны.

– Что это за косая глыба? – задал он всегдашний вопрос. – Кто тебя стриг?

– Ты, – стандартно ответил я.

– Да прекрати, я не мог тебя так искромсать.

– Это была подруга. Я с ней расстался после этого.

– Третий раз это слышу. Опять твоя мифическая подруга виновата?

– Ладно, Жорик, не будем обвинять мифологических существ. Меня постриг я сам. Это такое харакири-лайт.

– Я так и думал. Неужели было трудно сделать два шага?

– Стыдно признаться, Жорж, средств не было. Потеря работы, развод, то се.

– Сказал бы, я постриг бы за десятку!

– Ну вот говорю. Как видишь, еще и десятку сэкономил.

Жорик побрызгал мою глыбу водой.

– Официально мыть голову не будем?

– Голова мылась нынче утром, еще до объявления, – успокоил я.

– Как ты хочешь?

– Ну ты же все знаешь, Жорик. На ушах сохраняем, затылок – потоньше, а сверху так, чтоб я не думал об этом месяц.

– Месяц?

– Ну хотя бы с полчаса.

***

– Слушай, я тебе рассказывал – приходит недавно Гаррик Блюмель. Ну, певец ресторанный, ты ж его знаешь?

– К сожалению. Он же лысый.

– Был лысый, но пересадил афроамериканские и у него теперь просто чаща на голове. Я постриг левую сторону, говорю: нравится? Блюмель: отлично. Я говорю: а правая сторона будет еще лучше!

– И что, он смеялся? Он же болван, по-моему.

– Смеялся я сам и подумал, что ты единственный оценишь.

– В семнадцатый раз слушаю, Жорик, и всякий раз смешно.

– А я рассказывал, как я стал чемпионом мира в Баку по стрижке в стиле «Бидермайер»?

– Рассказывал, Жорик, раз тысячу, но я с удовольствием послушаю в тысяча первый.

Он вдруг отодвинулся. И замолчал. Я посмотрел на его лицо в зеркале, но он закрыл его рукой.

– Не переживай так, Жорик. Не могу сказать, что все будет хорошо, но и переживать не стоит. Уже не стоит.

– Да ты не представляешь, – сказал он, снова взяв в руки ножницы, – что такое овдоветь в моем возрасте. Поэтому я сейчас на работе.

– Ну так это лучше, чем смотреть в одну точку или рыдать с домочадцами, и я тебе благодарен, что ты на работе, мне повезло.

– А как думаешь, чья ракета, китайская или русская?

– Под русской, – говорю, – как-то совсем уж обидно, так что надеюсь, китайская.

– Лишь бы не северо-корейская, а то уж совсем позор, – решил Жорик, – ну… вроде готово. Возьми зеркальце, посмотри с обоих боков, с какого лучше получилось.

Я посмотрел. Жорик впервые постриг меня идеально.

– Даже придраться не могу. Я просто счастлив!

– Вот за что я тебя ценю, ты никогда не скупишься на слова, – сказал Жорик.

– Я и на деньги б не скупился, если бы были. Хочешь пива? Успеем?

Жорик взглянул на стенные часы.

–  Несу бокалы. Еще десять минут, спешить некуда.

ПОДДЕРЖАТЬ АВТОРА

Поделиться с человечеством

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.