Воспоминанья о вчерашней ночи

Автор: Sebastian Varo

апельсин наса

1

Исполинский апельсин с пунцовыми полюсами висел в небе, грозя сорваться с хрупкой звездной ветки. Он ронял свет на туземных собратьев – апельсиновое дерево выставило свои налитые планеты, также грозящие упасть в траву.

Лунное затмение уже кануло в Лету, что я узнал лишь сегодня. Но даже и застань его живьем, что бы это изменило? Я бы содрал шкурку с апельсинной Луны и вгрызся зубами в ее золотистую мякоть? Но в ней лишь скалы и грунт. Луна, как и ее отсутствие, не говоря об Антаресе или цветных дымах рождающихся галактик, выглядит натуральнее на фотографии, чем в далекой реальности. Особенно на экране, светящемся в бессонной ночи. По той же причине пропустил и выставку Магритта. Луна и Магритт куда магичнее, когда мерцают внутри тебя. О преимуществах копий над оригиналом уже писал Артур Кестлер, автор «Полуденной темноты». Вернее, об их неотличимости в наш век. Кестлер не знал пикселей. А сколького еще не знаем мы из грядущего, которое притаилось за углом и вот-вот выскочит с каким-нибудь диковинным кастетом? И все же именно реальность, чего от нее давно не ждешь, потрясла в эту ночь.

Я шел своими любимыми улочками, где обыкновенно делал лунно-магриттовские снимки. Теперь, в силу смерти камеры, снимал мысленно. Крал полюбившиеся фрагменты и складывал их в дырявую память. Из этого лукошка они тут же вываливались и возвращались на свои места. Именно когда ты один на один со звездным небом, ты наталкиваешься на самые поразительные кадры. Придется мне, как безоружному инвалиду, описывать ту ночь словами. Есть в этом, правда, и мелкие преимущества. Слова проигрывают спринт, но побеждают в марафоне. Особенно, если они не свои, но чужих нет под рукой.

вчерашняя ночь

 

2

Визитная карточка лунной ночи, если последняя из благородных, – состоит из запахов. Ты еще ничего не знаешь, но сразу слышишь, и слышишь всё. Слышишь смех счастливого хоровода. Благоуханная смесь, которая мгновенно меня оглушила, показалась неземной. Есть ли слово глупее, говоря о земном? Партитура жасмина, записанная нотными знаками мяты, и играемая под руководством хищной розы, светящейся, как желтый фонарь… но я слишком темен в ботанике, чтобы описывать оловянной латынью тончайшие благовония полнолуния. На меня, однако, оказывают месмерическое влияние сами имена местных созвездий: Джакаранда, Флокс, Бугенвиллея, Стрелиция, Вистерия (она же Глициния).

Когда нимфа ночных ваз Джакаранда была украдена богом домашних собак Флоксом, и об этом прознала его престарелая любовница – покровительница выпавших зубов, лиловоглазая Бугенвиллея, она превратила Джакаранду в дерево с фиолетовыми цветками, похожими на ночные вазы. Убитый горем Флокс, обернувшись домашней собачкой, часто ходил к этому дереву и орошал его слезами. Из лепестков слез, попавших в кувшинки бывшей Джакаранды, родились сестры: прекрасная Стрелиция, богиня стрелочников, и вечно поникшая по причине зависти дурнушка Глициния, опекающая меланхоликов.

Вдыхая луну глазами и пьянея от запахов до степени кривой походки, я еле доковылял до моей личной столицы ночи – улочки Роузвуд. Это место считаю мистическим. И если в загробной жизни, где еще все чужое, тебе из сердоболия дают кусочек былой жизни, я бы попросил или яичницу под виноградником у бабушки в Самарканде, или перекресток Роузвуд и Кингс Роуд. То есть улицы Палисандрового Дерева и улицы Королей. Во-первых, там растут исполинские веники из созвездия Лисьих Хвостов. Во-вторых, в окне таинственного дома (в котором я бы писал тексты куда лучше и, главное, больше, я бы писал сразу собраниями сочинений; не всякий дом вызывает эту циклопическую иллюзию) всегда сидит кошка, которая смотрит мне прямо в глаза и что-то шепчет. Следующий дом (всегда, оглянувшись, заглядывал, заглядываю и буду заглядывать в окна вплоть до выстрела) щедро освещен изнутри, полон книг, картин на терракотовых стенах, и – пуст. Пуст года два. Неужели призраки книголюбивы?

В-третьих, Палисандр – улочка узенькая. И потому в ней редки не только ненавистные чужие автомобили, но и часто случаются мелкие, как подлость, чудеса. Руководство ночи не может себе позволить иных в рассчете на нашу минимальную мудрость. Палисандр – улица совпадений. Если предыдущей ночью тебе снилась роскошная незнакомка с незнакомой собачкой, то в эту ночь она пройдет мимо. Как и во сне. Если в мимолетье никчемных мыслей мелькнуло сравнение миров с цветным дымом, выдыхаемым курителем кальяна, и кольца этого дыма неведомо зачем обращались в колеса со струнами вместо спиц, то на улице Роузвуд ты наткнешься на велосипедиста с трубкой во рту: его фонарь выдыхает облако синего света, плывущее впереди. В изумлении, ты невольно ищешь хоть чьих-то разумных глаз перекинуться ошеломленным взглядом («…дела, а?») и натыкаешься на сверкающие, как у шакала, зрачки кошки.

«Тише ты, тише…», – шепчет она.

вчерашняя ночь2
Если текст улучшил ваше состояние, улучшить состояние автора можно скромным взносом по адресу редакции в PayPal (с пометкой «SV»)

Поделиться с человечеством

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.